Об энергетике

http://base1.gostedu.ru/45/45583/

Целевое, программное и ситуационное управление

С точки зрения протекания управленческого процесса можно выделить три его возможных типа - целевое, программное и си­туационное управление.
Целевое управление было задумано как постоянно действую­щая система определения конкретных целей (конечных результа­тов) для каждого работника предприятия. Формулирование целей должно делаться с максимальной определенностью. Например: «Выпустить новый вид продукции на уровне стандарта №.., отве­чающего мировому уровню, к такой-то дате, при себестоимости не более стольких-то рублей». Данная общая цель разделяется на ча­стные цели (подцели), вплоть до каждого рабочего места. Для всех целей устанавливаются сроки достижения, необходимые ресурсы и, что очень важно, количественные показатели, по которым легко проконтролировать, достигнута ли эта цель, а если нет, то что оста­лось сделать, сколько это потребует времени и других ресурсов.
Расписывая главную цель по ее составляющим, мы как бы выращиваем дерево (так и говорят — «дерево целей»). Главная цель (нулевой уровень) - это основной ствол, первый уровень — ответвления от ствола, второй - ветки, идущие от этих ответвле­ний, и самый нижний уровень - листья или плоды дерева. Коли­чество уровней может быть различным. Принцип здесь такой -стараться ограничиться необходимым минимумом. Выращивая «дерево целей», нужно иметь в виду следующие, весьма важные для этой работы обстоятельства. Прежде всего цели должны оп­ределяться так, чтобы с помощью целей нижнего уровня можно было собрать цель верхнего: «детали», необходимые для такой «сборки», должны быть налицо. Вместе с тем не должно быть ни одной лишней «детали» — цели, которая не используется на верхнем уровне.
Как выбираются цели разных уровней, откуда они берутся? Цель - это желаемый идеал, то целое, что мы в конце концов хо­тим получить. Выбор цели - чисто человеческое, творческое де­ло. Вряд ли в обозримом будущем удастся целиком переложить его на компьютер. Определяя цель любого уровня, мы должны умело использовать полученные нами профессиональные зна­ния, собственный и собирательный опыт работы в данной сфере деятельности. Обычно для толкового грамотного человека это не составляет большого труда.
Формулируя цель, мы должны помимо четкого указания ее содержания и назначения исполнителя ответить на следующие вопросы: когда эта цель должна быть достигнута (срок); какими количественными показателями она характеризуется; может ли быть проверено ее достижение (размер, объем, свойства); каковы ресурсы для этого. Все это требует серьезных расчетов, выбора наилучшего варианта из многих возможных, применения для этого экономико-математических методов - одним словом, глу­бокого обоснования.
Целевое управление имеет место, когда при решении всех производственных и иных управленческих задач на всех уров­нях цель играет главную роль. Целевое управление наиболее ха­рактерно для единичного и мелкосерийного, а также для опыт­ного производства. Оно обычно применяется при выполнении крупных, порой разовых мероприятий с новыми, неординарны­ми целями, таких, как коренная реконструкция и перевооруже­ние предприятия, переход на принципиально новый вид продук­ции, внедрение аренды или кооперации и т. п.
Второй тип протекания управленческого процесса - про­граммное управление. В этом случае упор делается не на форми­рование целей - их здесь немного и они ясны, а на тщательную разработку конкретных заданий, определение последовательно­сти действий подразделений и связи этих действий между собой. Совокупность таких заданий и есть программа управления. Дан­ный тип управленческого процесса применим, как правило, при решении сложных задач производства с множеством участников (в том числе и внешних), когда главным становится согласова­ние их действий по времени. В отличие от обычного плана про­грамма дает возможность управлять выполнением задания «на ходу», выявлять узкие места, перераспределять ресурсы. Для программного управления широко используются сетевые графи­ки (так называемое СПУ — сетевое программное управление). Об­ласть применения программного управления - капитальное строительство, выпуск сложных многодетальных изделий, вне­плановая сложная и срочная работа.
Третий тип управленческого процесса - ситуационное управление. Оно характерно для устоявшегося, отработанного производства - крупносерийного, массового. Цели здесь ясны и редко меняются. Главное — иметь возможность выйти наилуч­шим образом из создающихся неблагоприятных ситуаций, сбоев производственного процесса. Это достигается путем использова­ния готовых стандартных решений, позволяющих ликвидиро­вать возникающие отклонения быстро и с наименьшими потеря­ми. (Этот тип управления иногда так и называют - управление по отклонениям.) Здесь управление предприятием должно быть привязано к конкретной обстановке — ситуации, возникшей на производстве. Цель его - разрешение этой ситуации, выход из нее наилучшим образом. При этом рекомендуется действовать по следующей простой схеме:

1. постановка диагноза ситуации, в котором должны быть определены главные проблемы предприятия, сформулированы управленческие цели и намечены принципиальные пути (на­правления) их достижения;
2. изучение характеристики ситуации и выделения тех факторов, которые влияют на принятие решений;
3. разработка альтернативных (исключающих друг друга) решений;
4. оценка каждой альтернативы и выбор той, которая при­водит к наилучшему результату;
5. выработка конкретного плана действий в соответствии с выбранной альтернативой.

Ситуационный подход требует разработки типовых решений для типовых управленческих ситуаций.
Важно отметить, что на практике трудно встретить обстанов­ку для применения того или иного типа управления в чистом ви­де. На одном и том же предприятии на разных уровнях управле­ния при решении различных производственных задач могут складываться условия для применения всех трех типов управле­ния как самостоятельно, так и в различных сочетаниях. Приме­ром такого сочетания, получившего широкое распространение в последние годы, может служить программно-целевое управле­ние - создание целевых комплексных программ, впитавшее в се­бя элементы как целевого, так и программного управления. Об­ласть применения программно-целевого управления - решение коренных основополагающих задач предприятия.  После сказанного выше о сути и принципах целевого и про­граммного управления метод разработки упомянутых целевых программ вполне ясен: строится «дерево целей», распределяют­ся ресурсы, а для достижения целей (всех или наиболее важных) разрабатывается программа действий.

Концепция ситуационного управления

Не существует какого-либо универсального подхода к управлению. Разные проблемные ситуации требуют различных подходов к их разрешению, а результаты одних и тех же управленческих решений могут существенно отличаться друг от друга. Существует более одного пути достижения цели. Управление — это прежде всего искусство руководителя правильно оценить ситуацию и выбрать наиболее эффективные для нее методы управления. Ситуационные факторы учитываются в стратегиях, структурах и процессах, благодаря чему достигается эффективное принятие решений.

Многообразие различных концепций ситуационного управления следует рассматривать не просто как обзор, а как структурирование некоторого многообразия, позволяющее выявить основной стержень, на который можно нанизать взаимодополняющие положения.
Ситуационные теории, не отрицая правильности концепций предыдущих школ и подходов и во многом опираясь на их достижения, пытаются интегрировать различные частные подходы к управлению. В результате их развития возникла возможность сформулировать концепцию ситуационного управления, основные положения которой сводятся к следующему.

1. Не существует какого-либо универсального подхода к управлению. Разные проблемные ситуации требуют различных подходов к их разрешению.
2. Ситуационные вероятностные факторы учитываются в стратегиях, структурах и процессах, благодаря чему достигается эффективное принятие решений.
3. Существует более одного пути достижения цели.
4. Результаты одних и тех же управленческих решений могут существенно отличаться друг от друга.
5. Всякая управленческая проблема должна рассматриваться только в тесной связи с другими проблемами.
6. Руководители могут приспосабливать свои организации к ситуации или изменять ситуацию согласно требованию организации.
7. Управление — это прежде всего искусство Руководителя правильно определить и оценить ситуацию и выбрать наиболее эффективные методы управления, наилучшим образом отвечающие возникшей ситуации.

Ситуационные теории управления дают рекомендации о том, как следует управлять в конкретных ситуациях. При этом процесс управления должен состоять из следующих обязательных шагов, которые должны быть осуществлены руководителем для достижения эффективного управления в каждой конкретной ситуации:

• получение руководителем необходимых знаний;
• идентификация и анализ ситуации;
• выбор подхода и методов управления в сложившейся ситуации;
• оценка вероятных последствий ситуационного управления;
• создание необходимых условий для проведения изменений;
• проведение изменений.

Применение ситуационных теорий в управлении при выработке и принятии решений предполагает учет ограничивающих или сдерживающих факторов, существующих в самой организации. В рамках этих теорий выделяют три основных типа ограничений:

• технологические, которые определяются типом и гибкостью организационных средств производства товаров и услуг;
• человеческие, отражающие уровни компетентности персонала организации, факторы мотивации трудовой деятельности, степень восприятия работниками происходящих в организации изменений;
• ограничения в постановке задачи, обусловленные фактическим характером выполняемых работ.

Центральным моментом и объектом ситуационного управления является управленческая ситуация. Само слово «ситуация» часто используется в самых разнообразных аспектах и порой неотделимо от таких понятий как состояние, событие, процесс, положение и т.д. Многие специалисты  склонны рассматривать ситуацию как набор обстоятельств, приближаясь тем самым к позиции ранних работ Д. Поспелова. Например, М. Мескон, М. Альберт и Ф. Хедоури под ситуацией понимают «конкретный набор обстоятельств, оказывающих существенное влияние на работу организации в данный момент». Такой подход является весьма спорным и противоречивым, однако выделяет основные элементы, которые могут быть использованы для определения ситуации.
Позднее Д. Поспелов расширяет понятие ситуации, добавляя в него информацию о связях между объектами: «текущая ситуация — совокупность всех сведений о структуре объекта и его функционировании в данный момент времени». Все сведения подразумевают также причинно-следственные связи, которые могут выражаться множеством последовательных событий или процессов. В этом смысле ситуация кардинально отличается от состояния и события, которые могут соответствовать только одному моменту времени. Некоторые авторы, пытаясь отделить ситуацию от состояния, рассматривают ее как синоним слова взаимосвязь.
Резюмируя вышесказанное и учитывая эволюцию развития методологии ситуационного управления, управленческую ситуацию можно определить как субъективную оценку конкретных характеристик предприятия и внешней среды (ситуационных переменных) и связей между ними, имеющих место в настоящее время, но зависящих от произошедших событий и развивающихся во времени и пространстве.
Из приведенного определения следует, что правильное определение управленческой ситуации предполагает соблюдение следующих четырех необходимых условий:

1. Управленческая ситуация должна содержать конечное количество факторов и описывать их состояние и взаимосвязь.
2. Управленческая ситуация должна содержать только те факторы, которые существенным образом влияют на предприятие, поскольку учесть влияние абсолютно всех факторов при принятии решения невозможно.
3. Управленческая ситуация должна включать в себя только те факторы, которые влияют на организацию в настоящий момент времени (а не в прошлом или будущем).
4. При описании управленческой ситуации необходимо учитывать причины и последствия ее возникновения.

Необходимость классификации управленческих ситуаций обусловлена тем, что их распознавание составляет первый этап процесса разрешения ситуационных задач управления. К настоящему времени наработано большое количество классификаций управленческих ситуаций, отличающихся классификационными признаками и глубиной декомпозиции. В качестве базовой для анализа и разрешения управленческих ситуаций может быть использована модель, основанная на учете ряда источников управленческих ситуаций во внешней и внутренней среде предприятия, рассмотрении их содержательных характеристик и использовании нескольких стратегий разрешения ситуаций.
Многообразие классификаций управленческих ситуаций свидетельствует о том, что в зависимости от целей ситуационного анализа могут быть выделены различные классификационные признаки. При этом приведенный выше перечень возможных классификаций не может считаться исчерпывающим, поскольку каждая управленческая проблема вызывает необходимость создания самостоятельной классификации. Управление по ситуации основывается на учете и анализе множества факторов, так или иначе влияющих на организацию. Сложность ее внутренней и тем более внешней среды требует от руководства не только знания теории управления, но и наилучшего применения на практике собственного и прошлого опыта. Поэтому, чтобы принять максимально эффективное решение в данной конкретной ситуации и провести изменения в организации наилучшим образом, руководитель должен придерживаться определенных принципов или правил, основополагающих требований к эффективному управлению, важнейшими из которых являются следующие.

1. Принцип компетентности руководства. Недостаточно иметь только хорошую теоретическую подготовку и владеть информацией о нынешнем состоянии организации — нужно еще обладать хорошей управленческой интуицией и способностью принимать нестандартные, а иногда и парадоксальные решения.
2. Принцип отсутствия прецедентов. Ни одна управленческая ситуация, какой бы стандартной она ни казалась, не может быть абсолютно похожей ни на одну ситуацию, которая имела место в прошлом.
3. Принцип взаимосвязи ситуационных переменных. Все факторы ситуации составляют единое целое, некую систему и поэтому так или иначе влияют друг на друга.
4. Принцип двойственного влияния факторов. Ситуационные факторы обладают разными, порой даже противоречивыми характеристиками.
5. Принцип непрерывности изменений. Изменения в организации и ее внешнем окружении, так или иначе, происходят постоянно.
6. Принцип необратимости изменений. Всякое изменение ставит организацию на новую (более высокую или более низкую) ступень развития.
7. Принцип быстрой реакции. Постоянное изменение ситуационных переменных требует непрерывной выработки управленческих решений, направленных на адаптацию организации к этим изменениям.
8. Принцип наличия предпосылок к изменениям. Наряду с постоянным мониторингом происходящих изменений необходимо непрерывно контролировать наличие предпосылок и условий, необходимых для приведения параметров организации в соответствие с изменившейся ситуацией.
9. Принцип приоритетности человеческого фактора. Принимая решение, руководитель прежде всего должен учитывать его влияние на трудовой коллектив.
10. Принцип оптимального соотношения результатов и затрат. Критерием оптимальности в данном случае является наибольшее приближение организации к поставленным целям.
11. Принцип априорного решения. Хороший руководитель должен уметь не только правильно оценивать ситуацию и своевременно реагировать на ее изменение, но и предвидеть возможные изменения этой ситуации.
12. Принцип формирования изменений. Вершиной управленческого искусства можно считать принятие таких решений, которые не только позволяют организации приспособиться к изменениям ситуации, но и адаптировать сами изменения к организации.

Все принципы ситуационного управления реализуются во взаимодействии. Их сочетание зависит от конкретных условий деятельности организации, состояния внешней и внутренней среды, личных качеств руководителя и некоторых других факторов.
Для реализации этих принципов выработаны определенные методы (инструментарий) ситуационного управления, то есть совокупность приемов и способов воздействия на управляемый объект для достижения поставленных целей организации.
Чаще всего в ситуационном управлении применяют методы системного и ситуационного анализа, факторного и кросс-факторного анализа, генетического анализа, метод диагностики, экспертно-аналитический метод, методы аналогий, морфологического анализа и декомпозиции, методы имитационного моделирования, теории игр и т.д.
Однако наибольший эффект и качество управления достигаются в том случае, когда применяется система методов в комплексе, что позволяет увидеть объект управления со всех сторон и избежать просчетов.

Ситуационные центры - инфраструктура

http://www.cgm.se/eng/3d_view.html

От Президента по Аэропортам

• Президент России Дмитрий Медведев подписал перечень поручений по обеспечению транспортной безопасности в России, сообщает пресс-служба Кремля.
  Глава государства, в частности, поручил правительству РФ до 10 февраля подготовить предложения по изменению правил контроля в транспортных узлах, предусмотрев сплошной досмотр граждан и багажа. Также к этой дате кабмин должен будет разработать предложения по созданию эффективной системы оповещения пассажиров в транспортных узлах о возникновении чрезвычайных ситуаций и угроз безопасности.
  До 1 мая Медведев поручил правительству представить предложения об изменении комплексной программы обеспечения безопасности населения на транспорте, направленные на финансирование модернизации, прежде всего, уязвимых объектов транспортной инфраструктуры.
  
  Кроме того, до 15 февраля правительству поручено рассмотреть вопрос об ответственности должностных лиц, ответственных за обеспечение безопасности на транспорте.
  От Генпрокуратуры президент потребовал до 1 марта провести проверку исполнения законодательства в области транспортной безопасности органами власти, занимающимися перевозкой пассажиров и грузов, а также владеющими объектами транспортной инфраструктуры.
  «В рамках осуществления надзора за расследованием уголовных дел, возбужденных по факту террористического акта в аэропорту Домодедово, обеспечить ежемесячный доклад Президенту Российской Федерации», — говорится в документе.
  Медведев также поручил своей администрации, правительству, МВД и ФСБ России рассмотреть вопрос о целесообразности создания федерального органа исполнительной власти, ответственного за обеспечение безопасности на транспорте.
  До 5 февраля ФСБ, МВД будут обязаны внести предложения об ответственности должностных лиц данных ведомств, в чьи обязанности входят вопросы борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности на объектах транспорта.
  Накануне президент поручил главе МВД Рашиду Нургалиеву «тряхнуть» всю транспортную милицию, чтобы обеспечить ежедневный контроль за безопасностью на транспорте.
  

Об утверждении Правил охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры

Постановление от 1 февраля 2011 г.  №42 Об утверждении Правил охраны аэропортов и объектов их инфраструктурым

В соответствии с пунктом 6 статьи 84 Воздушного кодекса Российской Федерации Правительство Российской Федерации постановляет:
Утвердить прилагаемые Правила охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры.

Председатель Правительства
Российской Федерации                                                                      В.Путин

УТВЕРЖДЕНЫ

постановлением Правительства

Российской Федерации

от 1 февраля 2011 г.  №  42

П Р А В И Л А

охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры

1. Настоящие Правила определяют порядок охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры в целях обеспечения авиационной безопасности.
В настоящих Правилах под охраной аэропортов и объектов их инфраструктуры понимается комплекс мероприятий, обеспечивающих защиту аэропортов и объектов их инфраструктуры от актов незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации.
2. Задачей в области охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры является предотвращение несанкционированного прохода (проезда) лиц и транспортных средств, проноса оружия, взрывчатых веществ и других опасных устройств, предметов, веществ на территорию аэропортов.
3. Организация охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры возлагается на лиц, осуществляющих эксплуатацию аэропортов и объектов их инфраструктуры.
4. Охрана границ территории (далее - периметр) аэропорта осуществляется:
в отношении международных аэропортов - подразделениями вневедомственной охраны при органах внутренних дел Российской Федерации;
в отношении иных аэропортов - подразделениями ведомственной охраны Министерства транспорта Российской Федерации.
Охрана периметра аэропорта осуществляется на основании возмездного договора с лицами, осуществляющими эксплуатацию аэропорта.
5. Охрана объектов аэропорта, предназначенных для обслуживания воздушных судов и (или) пассажиров, осуществления операций с грузами, а также иных предназначенных для оказания услуг объектов, расположенных на территории, ограниченной периметром аэропорта, осуществляется службой авиационной безопасности аэропорта, а также может осуществляться на основании отдельных договоров подразделениями вневедомственной охраны при органах внутренних дел Российской Федерации и подразделениями ведомственной охраны Министерства транспорта Российской Федерации.
6. В целях осуществления охраны периметра аэропорта устанавливается ограждение, а также организуются контрольно-пропускные пункты.
Ограждение аэропорта оборудуется инженерно-техническими системами, обеспечивающими воспрепятствование несанкционированному проникновению лиц и транспортных средств на территорию аэропорта.
7. Пропуск лиц, транспортных средств на территорию аэропорта через контрольно-пропускные пункты осуществляется только после:
а) идентификации личности и транспортного средства;
б) установления действительности оснований для прохода (проезда) на территорию аэропорта;
в) проведения досмотра с использованием досмотровых средств.
8. Контрольно-пропускные пункты в международных аэропортах оборудуются инженерно-техническими системами, обеспечивающими:
а) предотвращение несанкционированного прохода (проезда) лиц, проноса оружия, взрывчатых веществ и других опасных устройств, предметов, веществ на территорию аэропорта;
б) воспрепятствование проходу (проезду) лица и (или) транспортного средства через контрольно-пропускной пункт до завершения идентификации личности, транспортного средства и проверки действительности оснований для прохода (проезда) на территорию аэропорта;
в) идентификацию лиц по документам, удостоверяющим личность;
г) идентификацию транспортных средств по государственным номерным знакам или иным идентификационным номерам, а также по документам на транспортное средство установленного образца;
д) осуществление досмотра лиц, а также транспортных средств.
9. На территории международного аэропорта создаются непрерывно функционирующие посты (пункты) управления охраной аэропорта и объектов его инфраструктуры, оборудованные техническими средствами для сбора, обработки и хранения в электронном виде данных со всех инженерно-технических систем охраны, с автоматической передачей этих данных в режиме реального времени органам ФСБ и органам МВД Российской Федерации, а также Федеральной службе по надзору в сфере транспорта.

Новые правила охраны - это опять анархия

Правительство утвердило правила охраны аэропортов. Ответственность за безопасность поделена между МВД, Минтрансом и службой безопасности самих аэровокзалов. Одной из главных причин трагедии в Домодедово признавалось отсутствие четких правил разделения полномочий ведомств, отвечающих за безопасность на транспорте.(ssp - нет командующего)
Правительство России утвердило правила охраны аэропортов и объектов их инфраструктуры, по которым границы воздушных гаваней должны охраняться подразделениями вневедомственной охраны МВД или ведомственной охраны Минтранса, а охрана периметра аэропорта обеспечиваться по договору с его администрацией.
«Проход посетителей на территорию аэропортов осуществляется только после установления их личности и цели приезда, а также после тщательного досмотра»
Вневедомственная охрана МВД обеспечивает охрану границ международных аэропортов, а охрана Минтранса – остальных, сообщает  РИА «Новости». При этом обеспечивать безопасность аэропорта может либо его служба безопасности, либо по договору вневедомственная охрана МВД или ведомственная охрана Минтранса. (ssp-Или тот или этот или никто)
Руководство аэропортов должно в обязательном порядке:
- возвести вокруг аэровокзалов ограждение,
- обеспечить территорию системами слежения и
- создать контрольно-пропускные пункты.
Проход посетителей на территорию аэропортов осуществляется только после:
- установления их личности и
- цели приезда, а также
- после тщательного досмотра. Помимо этого досмотру будут подвергнуты транспортные средства посетителей.
Также в аэропортах должны быть созданы централизованные пункты управления охраной(ssp - это уже лучше, а кто начальник?), куда в электронном виде будет стекаться информация со всех инженерно-технических систем охраны и автоматически передаваться в режиме реального времени в ФСБ, МВД и Ространснадзор.
В январе Следственный комитет возбудил уголовное дело по факту теракта в Домодедово в связи с неисполнением требований обеспечения безопасности в аэропорту. Между тем службы МВД, транспортные власти и представители аэропорта перекладывали друг на друга ответственность за случившееся.

Критику в адрес менеджмента аэропорта высказал лично президент Медведев. «Аэропорт хороший, все это признают, новый, современный. Но то, что произошло, показывает, что явно были нарушения в обеспечении безопасности. И за это должны ответить все, кто принимает там решения, и менеджмент самого аэропорта», – указал глава государства.Однако в Домодедово заявили, что не должны нести ответственность за произошедший взрыв, «так как все требования авиационной безопасности нашими службами были соблюдены».
Представитель аэропорта Елена Галанова оправдывалась тем, что службы авиационной безопасности аэропорта отвечают за безопасность в зоне, где находятся зарегистрированные пассажиры. «При этом в общей зоне аэровокзала за безопасностью следят сотрудники МВД линейного отдела внутренних дел на транспорте Домодедово. Они работают в тесном взаимодействии с нашими службами безопасности», – говорила она.
Источник «Интерфакса» в авиационных кругах тогда же подтвердил, что за безопасность и досмотр пассажиров при входе в аэропорт отвечают линейные отделы внутренних дел (ЛУВД) МВД. В частности, существует документ «Технология досмотра в аэровокзальном комплексе международного аэропорта Домодедово», в котором приведен порядок досмотра пассажиров на входе в аэровокзал. В этом документе данная функция отнесена к ЛУВД.
В Ространснадзоре, в свою очередь, сообщили, что полномочия по досмотру граждан в аэропортах лежат на МВД. Функции предполетного досмотра, послеполетного досмотра на входах в здания аэровокзального комплекса лежат на МВД, уточнил заместитель руководителя ведомства Владимир Черток. По его словам, соответствующее распоряжение было утверждено Минтрансом и МВД в августе 2004 года после двух террористических актов с самолетами Ту-154 и Ту-134.

Это сфера деятельности милиции – совершенно четко прописано во всех нормативных актах. Аэропорт предоставляет технические средства, а сотрудники МВД определяют, кого и как досматривать, подчеркнул чиновник. Он добавил, что сотрудники авиационной безопасности не имеют права досмотра пассажиров.Между тем бывший начальник российского бюро Интерпола, генерал-майор милиции в отставке, криминолог Владимир Овчинский в интервью газете ВЗГЛЯД  высказал мнение, что «по факту случившегося в отношении владельцев Домодедово нужно возбудить уголовное дело по преступной халатности, повлекшей тяжкие последствия – смерть людей».
«Нужно расследовать деятельность ответственных лиц и привлечь к уголовной ответственности  руководителей коммерческих структур, службы безопасности, руководителей транспортных структур», – отметил он.
К слову, в пятницу подвергшийся 24 января атаке террористов московский аэропорт Домодедово ввел 100-процентный досмотр посетителей аэропорта на входах в аэровокзальный комплекс. Сейчас прохождение контроля при входе в пассажирский терминал может занять до получаса.

Наблюдаем за безопасностью

27 января 2011

Безопасность на транспорте

Вице-премьер РФ Сергей Иванов предлагает создать единый орган власти по обеспечению безопасности на транспорте. В случае принятия положительного решения по этому вопросу, «это не должно привести к росту численности милиции или ЧОПов». Подробнее…

Все материалы

Одобрена редакция нового закона "О безопасности"

Одобрена редакция нового закона "О безопасности": "Одобрена редакция нового закона 'О безопасности'"
И без обсуждения с народом?

Сетецентрический подход

Кратко суть в том, что в современных условиях развития информационно-коммуникационных систем(микроэлектроники) появилась возможность, когда вся информация может быть поднята на верх, образуя Общее информационное поле, доступ к которому имеют все подчинённые структуры и источники информации в части касающейся.
Ранее, при иерархической модели, информационные поля существовали на каждом уровне, доступ к которым был ограничен персоналом каждого уровня. Поэтому и ходили сообщения между уровнями, в которых передавалась информация из соседнего уровня, может быть не полная, не обработанная должным образом, с определённой энтропией.
Переход к Общему информационному полю приводит к тому, что к нему необходимо организовать доступ для всех распределенных структур управления, а также обеспечить надежное решение для хранения этого Общего информационного поля(как правило грид-технология в настоящее время). То есть требования к системам централизованного хранения и к сетям передачи данных возрастают. Но также возрастает и оперативность принимаемых решений, так как на сбор первичных данных и подъём их на верх уходит значительно меньше времени и сил.
Онтология или структурирования модели деятельности таких организаций только возрастает многократно, так как можно создать огромное информационное поле в виде Интернета, где в конкретный момент времени ничего нельзя будет получить без дополнительного поиска и т.д.
Централизация хранения Общего информационного поля может привести и приводит реально к уменьшению уровней иерархии предприятий.
Вот, кратко так
сс

ФАКТ - СОБЫТИЕ - СИТУАЦИЯ

М. Шильман пишет
Ответом на вопрос о "факте" словарная статья отсылает к латинскому оригиналу, предупреждая, что в обычном смысле слова факт выступает синонимом таких понятий как "истина", "событие" и "результат", а также сопрягается с доказанной достоверностью и предложением, фиксирующим некое знание. Но если понятие факта как фиксатора и результата вытекает из его исконного значения как законченного, свершившегося, сделанного (factum), а истинность - из логической невозможности "ложного факта", то синонимичность факта и события предельно провокационна. И все же, как показывает множество примеров, взаимозаменяемость факта и события - обычай не только разговорного языка, но и языка исторической науки.

Рассуждение Коллингвуда ("The Idea of History"), гласит: "историк не является очевидцем фактов, которые он хочет познать" и "историк не познает прошлое… полагаясь на свидетельство очевидца, видевшего данное событие". Познание прошлого как прошедших событий понимается как познание фактов; очевидец события или факта - одно и то же лицо, могущее сообщить о бывшем "положении дел".

Бродель ("Histoire et sciences sociales. La longue duree") также легко производит уравнивание фактов и событий; давая определение прошлого, которое есть "масса мелких фактов", он завершает мысль, оперируя "массой незначительных событий".

Заключения Гемпеля ("Reasons and Covering Laws in Historical Explanation"), касающиеся определения индивидуальности и конкретности в отношении событий и фактов таковы, что в них факт используется как синоним события, или же событие полагается как разновидность факта.

В каждом примере мы сталкиваемся со слиянием понятий, нормируемым и правилами словоупотребления, и практикой научного языка. Даже при переводе "событие" никогда не предстает как "факт", но "факт" может быть передан как "событие". "Направленность" примыкания" факта к событию, а не наоборот выдает вполне понятное желание связать - вплоть до совмещение - искомое и наличное.

Сближение факта с событием позволяет смешивать их употребление в наиболее благоприятной для исторического изложения "пропорции". Однако каким образом фиксация факта события может быть ассоциировано в само событие? Ключевую роль тут играет усмотрение в факте сущности события, видение факта как "говорящего по существу" и сущностно от события не отличающегося.

Основание позиции, сводящей воедино событие и факт, кроется в полагании присущности факта - событию, (со)хранения в самом факте информации об обстоятельствах произошедшего события; при этом проблема извлечения информации переводится в плоскость применения различных выявляющих методов. Все это возможно лишь без потери "главного" - безусловного обладания фактом каким-то содержанием и того, что сам факт управляем, препарируем, интерпретируем и познаваем. Реализация такой позиции в исторических исследованиях в значительной степени фундирована гегелевской философией, определяющей прошедшее как снятое бытие. Созерцание, которым обладает дух, вспоминая себя в своем созерцании, в духе снято как прошедшее, но оно "не исчезло, не есть только прошедшее" [1, 3, с. 280]. То, что виделось, не есть только то, что имелось, но и - ввиду отсутствия разрыва связности при снятии - продолжает иметься как нечто наличествующее, т.е. длящееся. Тем самым со(за)вершенность факта как "результата" (factum) не есть обрыв дления (продолжения) события и прекращение действия всех его факторов; факт остается точкой на линии, но не точкой разрыва/прерывности этой длящейся линии. Прошедшее, которое уже стало резюмирующим окончание события фактом, "взятое в своей непосредственности прошло, но… оно еще сохраняется в духе" [там же], т.е. еще продолжает длиться "за счет" охраняющей "непроходимости" события в духе.

В таком случае факт никак не может выступать завершающим пунктом события, конечной станцией его прибытия; играя в непрекращающееся (про)дление он способен исполнить лишь роль остановки в пути, суб-станции. Момент окончательной остановки означал бы полное прохождение, "за которым" возникает фигура изолированной единичности факта, ускользающего от самой возможности познания. Прошедшее представляло бы собой множество сингулярных "точек", оставленных духом; однако, дух, ничего не оставляя, сохраняет все в себе. Именно поэтому Гегель отмечает ("Основы философии права", §187), что "факты, кажущиеся рассеянными и лишенными всякой мысли, управляются необходимостью", и тем находит управу на единичности в подчиненности их безостановочному длению.

Не складывается ли в результате ситуация, согласно которой то, что по определению должно знаменовать завершение, окончание процесса, - т.е. факт - в одночасье не может "избавиться" от безостановочного дления, остановку которого он должен отмечать? Как ни странно, но в итоговом росчерке factum'а непременно усматривается действующий factor. Подобная странность коренится в стирании грани между фактами и событиями, разнствующими в латинском варианте как factae и gestae. Событие в значении дления/вынашивания восходит к Гестии/Весте, мировому очагу бытия, движущееся/длящееся полымя/полыхание которого осуществляет идеальное движение, по образу которого происходит (осуществляется) и движение вещей. Как вещь факт оказывается содержащим нечто необходимое, присущее идеальному; он не становится пустой точкой, но находится в виду идеи. Мы намерены показать, что совмещение события и факта шло именно по этому пути: на стыке платоновской мысли и понятийного аппарата послекантовской немецкой философии.

Рассмотрим "вещь", используемую Платоном. Вещь, в отличии от идеи, изменчива, нестабильна, т.е. текуча, вещь движущаяся; Платон употребляет χρημα для обозначения вещи, используя в данном случае коренную связь с событийным течением/протеканием вообще (ρειν), поясняя, что "существующее" означает "шествующее" ("Кратил", 421bc). Остановка в данном пункте означала бы повторение гераклитовской позиции, но Платон идет дальше: перечисляя ряд имен (присвоенных слов) он отмечает, что имена - в том числе "разумение", "мышление", "познание" - таковы, потому что "все вещи несутся, текут и испытывают постоянное становление" [2, с. 646]. Таким же образом им укореняется "собирательная" и "разумная" общность понятия течения/протекания, распространяющаяся на пользование словами (ερειν), речь (λεγειν) и логос. В определении самой "вещи" сходятся ее определители. Это упомянутая χρημα, отражающая связь вещи с вечным возникновением и течением сущего, и πραγμα - вещь как нечто непосредственно употребляемое, пригодное для использования. Тем самым в вещи происходит совмещение "свойств" идеи и качества практической пригодности; любая вещь перестает казаться "голой" и неотрывно сопряжена с идеей и идеальным движением. Вещи даруется со-бытие, некая форма "практического" бытия в вещном мире.

Латинский вариант определения события и факта уже предполагает их как вещи (res), имея в виду их суть. Тем самым выстраивается основание их познаваемости и существенности; в "Критике способности суждения" Кант относит факты как познаваемое (scibile) к познаваемым вещам, однако именно для фактов отмечает "исключение из правил". Смысл его в том, что "среди фактов имеется даже одна идея разума… идея свободы, реальность которой как особого вида каузальности… [обнаруживается] в действующих поступках, стало быть в опыте" [3, с. 507]. В результате невозможность прямого сведения "воедино" res gestae и res facti разрешается допущением для фактов, не имеющих способа быть подтвержденными непосредственно опытным путем, обрести емкость и действенность в причинных отношениях с идеей, доказываемых законами чистого разума. Отнесение же объектов истории к фактам [там же, с. 508] вкупе с констатацией того, что только предметы чистого разума могут быть предметами веры = идеями = понятиями, подвешивает исторический факт в зазоре между объектом возможного познания (вещью) и идеей.

Разница между тем, что есть "событие" и что - "факт" игнорируется под сенью познаваемости и в присутствии угрозы столкнуться с фактом без наполнения, никаким фактом. Всегда остается возможность за пределами степени доказуемости фактов оговорить неисключаемую важность факта самого по себе, признавая наличие чего-то стоящего за фактом, пусть даже невидимого, непонятного или до поры не извлекаемого. Тогда следует выяснить, где располагается исходная "точка преткновения", позволяющая смешение законченного и длящегося, факта и события так, что за фиксированным и единичным можно предполагать какое-то дление и сжатую в понятии множественность, дающую надежду на извлечение информации.

Для решения этого вопроса необходимо привлечь этимологические резервы и, прежде всего, отметить следующее: немецкая философская мысль XIX века не инкорпорировала в свой словарь латинское написание факта, но опредметила факт, введя в употребление факт как Tatsache. В таком виде сам факт стал составным, объединив действие, дело, поступок (Tat) с предметом, вещью, принадлежностью (Sache). В отличие от Канта, использовавшего латинское написание, Гегель уже оперирует "родным" термином, что позволяет ему получить "дополнительное" подтверждение органической связи между действием/длением и предметом/вещью. Предмет по всем правилам (в том числе и правилам грамматики) определяется действием как принадлежность действию; также прошедшее определяется всегда настоящим движением духа, сохраняясь в нем и принадлежа ему; также - продолжая эту логику - факт определяется событием и ему принадлежит, т.е. событие как со-бытие выступает управляющей не-обходимостью для факта. В таком виде факт и событие сущностно уравниваются; факт как некоторая остановка/суб-станция события превращается не в со-стояние события, а в предмет состояния со-бытия (содействия со-бытию) и этот предмет "субстанциально определен".

Факты становятся пожитками событий как сохраняющие свою действенность, т.е. не лишающиеся мысли, разумные; они не ставят опустошительной точки длению. Каждый факт как предмет (Sache), имеющий со-хранение, хрон в духе, "есть некое самостоятельное для себя содержание" [1, 1, с. 326]. Сохранение и устранение в одночасье - снятие бытия - позволяет использовать факт и как конструктивную единицу, отстраненную от текущего процесса, и как источник информации о процессе в принципе. Абсолютная субстанция играет роль субстанциального определителя факта, события, вещи, предмета, водружая над всем примат целого. Безусловно, конкретность каждого факта, пусть даже и связанного непосредственно с событием и упакованного в духе, способствует некоторой изоляции, отстранению его от целого для проявления своей отличительности. Но это не означает разрыва связи с целым, позволяющего появление единичностей "самих по себе", не обладающих содержанием, т.е. "голых" координаций/мест с потенцией вмещения смыслов в пустоту себя. Полнота каждого факта даже в его конкретности определена духом; потому относительно форм изоляции от целого Гегель отмечает условие их существования - чтобы они "не укоренились и не укрепились в этом изолировании, благодаря чему целое могло бы распасться и дух улетучился бы" [4, с. 241]. Исходя из этого условия, любая потенциальная сингулярность (факт) может быть лишь со-держащейся в духе и таким образом содержащей информацию о содержании события.

Подходя к вопросу о том что позволило относить "факт" к "вещам", следует осечься: игнорирование различия между "предметом" и "вещью" мы допускаем лишь в аспекте их сопряжения с длящимся действием, (практическим) делом. К тому нас подталкивает две причины. Во-первых, это синонимичное и понятийное "пересечение" Sache и Ding в плоскости непосредственной связи их с неоконченным делом и причастности обстоятельствам последнего. Во-вторых, - аналогичная ситуация, создаваемая Платоном и продолжаемая Аристотелем. "Вещь" у Платона - χρημα или πραγμα, но и "предмет" есть какая-то вещь (πραγμα τι). На принимаемой Аристотелем связи вещи с практической деятельностью и усиливается совмещение не схватываемого в длении с непосредственно зафиксированным. Последствия такого альянса касаемо интересующих нас исторических фактов очевидны. Факты, относясь к вещам, или даже к познаваемым вещам, равно как и события, не теряющие привкус перипетий, окончательно "сливаются" в обобщающем понятии дела/действия/деятельности (εργον), понимаемого также как предмет/вещь, обстоятельство, произведение, обязанность. Отсюда следует деяние/дление, присущее сущему, т.е. предметам и вещам, и событиям, и фактам. Дление деятельно и действительно, будучи непосредственно связано с логосом, - разумно (отсюда остается сделать шаг к "действительное = разумно"). "Со-бытийное" же течение всех вещей (а значит и фактов) в системе накопления/запоминания/воспоминания прошлого/прошедшего позволяет оперировать ощущениями, фактами и идеями, различные сочетания которых составляют первичную материю ума. Кантовская мысль помещает идею в факты, кои есть предметы, относящиеся к познаваемым вещам, и с этого момента идея получает право гнездиться не только в событии (как в (со-)бытии), но и в факте, "зараженном" длением, проистекающим из того же идеального источника. Так появляется возможность уже не чисто идеальное, но еще не чисто вещное течение/дление событий анализировать при помощи практически пригодных и существующих тем же образом (в связи с тем же источником) вещей-фактов. Тут или "душа сопровождает вещи, мечется вместе с ними" [2, с. 647] в ходе их прохождения, или же проходящая вещь длится, лишь "относительно упраздняя время", потому как продлевается в духе (или идее), "стоящем над временем" [1, 2, с. 54-55]. При помощи вездесущего (про)дления/течения факты начинают походить на события - или как вещи, которые вращаются и несутся (т.е. движутся/текут) - в платоновском (пост-гераклитовском) видении; или же как предметы (Sachen) более поздней немецкой традиции, сохраняющие связь с течением/речением.

Связь фактов с сутью событий призвана иметь практическое применение в исторической науке; применимость, используемая в целях достижения или уклонения (от) какого-либо результата в ходе связного описания/объяснения, дает достаточное основание целевой точке зрения, которая "связана с фактами для доказательства" (Зиммель). Вопрос о том, содержится ли значащее за неповторимым обликом каждого факта и что именно проходит проверку на доказуемость, в рамках стратегии объяснения истории не актуализируется, полагаясь как разумеющееся. Значимость как атрибут факта, полагаемая в ходе выборки последнего из общего массива исторических данных или в ходе репродукции исторических процессов при помощи выбранных фактов, подразумевает событийное значимое как означаемое фактом-означающим. В такой схеме факт рассматривается как референт, хоть неясно гласящий, но определенно сообщающий что-то о том, с чем он связан "в единое целое" - т.е. об имевшем место и время событии.

Мы не намереваемся приступить к истории методов обращения к истории; также нет резона спрашивать о предмете историографии - случаях и/или законах, - потому как такой вопрос уже "в корне промахнулся" (Хайдеггер). Следует полагать, что реализуемая (И. Валлерстайном и др.) возможность рассматривать и идиографическую историю, и номотетическую социальную науку как единую интеллектуальную позицию зиждется, прежде всего, на утверждении идеографического характера исторических фактов. Событие, имеющее связанную с тем или иным процессом протяженность, способно инициировать историческое повествование, но вопрос о порождении того же рода повествования историческими фактами, имеющими лишь координаты во времени и пространстве, не решается однозначно. Ответ зависит от того, насколько оправдано представление факта как идеограммы. Пока исторический факт мыслится как идеограмма, его ιδεα ξстается неизменной, поскольку он выступает как знак, обусловленный соответствующим ему содержанием. Установлением "паритета" между событием и фактом историческая наука, соединяя сущность (событие) с категорией (фактом), получает возможность делать категорические утверждения относительно сущности изучаемых событий.

Из такой посылки рождается почтение к "упрямым фактам", которые не-обходимы и содержательны, т.е. "имеют" смысл также как события "имеют" факты в последствии себя. Но что представляет собой столь привлекательное упрямство фактов? Вопрос косвенно отсылает нас к "wie es eigentlich gewesen ist" Л. фон Ранке. Упрямство (Eigensinn) факта - это его собственное значение, смысл, толк в себе самом, разумность и само-бытность как обладание бытием; к тому же "собствованию" нас отсылает и настоящий характер, подлинность (eigentlich), и свойственность/особенность (eigen). Продолжая выяснять причины смешивания/перевода факта в/с событие/событием, мы подходим к поднятому Хайдеггером вопросу о перепаде между бытием и сущим. Подмена бытия сущим, упор на платоновский корень εν (ειν), выражающий одновременно присутствие и власть в течении, посредство (соблазн опосредования), соответствие в отношении между, относит и привлекает друг к другу событие и факт, толкает факт во власть события. Возникающая исподволь в εργον (взаимная) обязанность факта и события порождает причинно-следственные отношения и доказательный характер "следовательно" (ergo), продолжающий "повсеместное" следование/шествование сущего.

В связи с этим необходимо проанализировать хайдеггеровскую мысль, позволяющую нащупать стыки между Ereignis и всполохом/горением; между eignis и αειγεινης (вечным, вечно возрождающимся); между eignen (годящимся, подходящим) и отзвуком пригодной для деятельности вещи (πραγμα)

           
В трактовке Хайдеггера событие (das Ereignis) - "присвоение", "собирание", обращение "к себе"; в нем происходит и обособление, и простирание за свои пределы, которое "покоится в присваивании" [5, с. 97]. Распространение события "за себя", отдаление, "возвращается" и упокаивается под взглядом присваивания; "в-себе-удержание.. позволяет ничто иное как уклонение (себя),… побег, уход", но "этот побег и уход должны принадлежать к собственному присвоения" [там же, с. 98-99]. Событие таким образом образует обособленную единичность в длительности/(про)длении своего бытия, однако единичность эта не абсолютна в виду/посредством "остановки", за-бытия себя.

Но если "бытие исчезает в событии-присваивании" [там же, с. 98], то значит ли это, что край бытия вмещается в событии или размещается в максимальной близости от события/к событию, пролегает и пролагает себя у события? Уже собирание события обнажает границу/предел его бытия; граница же - как поясняет Хайдеггер - значится в исконном значении "собирания" и потому собирание события есть также посягательство на за-бытие. При-сваивание предполагает и вы-сваивание; "высваивающе-особляющее присваивание охраняет свою сердцевину от безудержного раскрытия" [там же, с. 99], и "тем" задерживая настоящее, событие утаивает себя "так", что происходит "простирание побывшего". Простирание происходит (с) тем, что побыло, утратило бытие и перестало при-сут(ь)ствовать; о бытии простирающегося можно говорить, у-поминая это бытие в прошедшем времени. Событие-присваивание и простирание "уже-более-не-настоящего" "в подлинном времени и его временном пространстве" [там же] "сходятся" на побеге/уходе, т.е. на у-бытии, грани исчезновения бытия, убитии/"убиении" события.

Сбегающее пользует право не быть - из бытия события, т.е. из(с)-пользует направленность во вневременное (в "неподлинное" время и/- пространство), очерчивая пограничность события как бытия в исходе/выбеге события. Обособленность события, не могущего длить свое бытие и удерживать свой выбег бесконечно долго, избывает себя побывшим, причем побывшее в не(подлинном) времени - индикация свершившегося перехода от дления к пребыванию. Но т.к. "сущноститься означает длиться" [там же, с. 89], событие - в простирании/истирании себя, заметании своих следов "ненастоящим", сущностно от себя отличным и "себе-присваиванию" чуждым, - выпадает не-сущими историческими фактами, осваивающими вне(без)временье не-событийного измерения.

Наряду с длением события-присвоения, у-длинением его бытия в про-должительности и в по-длинном времени, мы намечаем ту примыкающую к самому событию не-по-длинную "область", где бытие уже исчезло и событие, исчерпав способность про-длиться, про-быть долее, "пребывает" уже не в своей свойности/особости, а в особости/особе факта. Строго говоря, не событие пребывает в не-по-длинном и событие не прибывает туда, - там располагается факт, претендующий на представление события в не(пост)событийном небытии. В измерении событийном, покоящемся на/в длительности, связь принадлежности к присваиванию события распространяется на выбег события - т.е. на его сбывание как переход к пребыванию. Само событие не может случиться; случается (его) остановка - про-ис(з)-шествие/про-исхождение события в факт, в котором событие "схватывается"; имеется в виду не схватывание события сознанием, но то "состояние", в котором событие схватилось подобно цементному раствору. В таком сравнении имеется в виду изменение "агрегатного состояния", его гибель как события и схватывание/скрепление в факте; связь события и факта не наблюдается, налицо лишь скрепа, крепь, но не с фактом, а в факте. Случай подобной "остановки"/отставки дления события есть та пропасть между "самой вещью" и ее формальным (фактическим) представлением, где удается про-пасть событию (вы-пасть фактом) и из(-за) которой восклицает факт. В точке "схватывания" событие выпадает из временной длительности (перестает времениться) и "уходит" фактом в иное измерение. В измерении фактическом - как только сбывается событие (т.е. его бытие-и-время исчерпывается) - (по)является факт, сбывающий ("с рук") то, что "связывает" его с событием. "Находится" мертвый факт "в-место" живого события; факт распростерт как убитый/у-бывший, прервавший процесс рас-про-стирания и стерший свою связь с событием.

Упование исторического исследования на факт усматривает наличие уловимого сообщения между двумя измерениями. Интерпретация претендует на раскрытие сути длившегося в событийном измерении через прочтение факта-идеограммы, который должен сохранять/иметь неразрывную связь с уже оконченным (окончившим-ся), долее/более не зреющим, но у/по-спевшим событием, прострившим себя в обоих измерениях/просторах. Выяснение "содержания" факта пытается удержать совместно оба измерения, т.е. со-держать эти измерения, со-вместить прошлое бытие события с настоящим небытием факта. От факта, который как все "индикации, показания,… символы имеет… формальную основоструктуру (про)явления" [6, с. 29], идеография требует соответствия событийному пребыванию. Однако факт, стоящий/установленный вне длительности, не может быть самим собой про-длен, ибо он сам по себе по-длин(ный); интерпретация создает "для" факта мнимую длительность, по аналогии взятую из измерения событийного и по "праву", предоставляемому со-держанием двух измерений. Тем самым создается "история" для факта, объяснимый и объясняющий исторический факт, потому как не объяснимое "извне" "событие… невозможно представить как… историческое событие" [7, S. 258].

          
Событие-как-бытие не может, по прошествии (себя), "быть" иначе как в форме некоего инобытия (Гегель) - в памяти, в сознании. Такое (псевдо/ино)бытие in menta длит событие в поминании, которое "задним числом" якобы минует то, чего не миновать, т.е. его временность вплоть до гибели. Таким образом, уже свершенное/сбывшееся может за счет "бессмертия" в памятовании воз-обновляться во всяком обращении к нему. Однако есть ли это обращение к самому событию? Безусловно, нет. Даже предположив, что в памяти остается впечатление от непосредственно пережитого события, обращение затрагивает его след, выступающий как was-приятие, приемлемость прошлого/прошедшего всякий раз в актах сознания, имитирующих динамизм события. И если "непосредственное знание должно брать как факт" [1, 1, с. 191], то это не значит, что имеющиеся в наличии факты могут быть использованы как ответчики непосредственного знания, которые - как может показаться - представляют прошлое, т.е. "сущее, которое больше не налично" [6, с. 328].

Факты, при обращении к ним, узурпируют право представлять событие. С точки зрения линейной последовательности событие предшествует факту, предваряет его и тем самым может быть для факта пред-явлением, будучи в то же время симулятивно "предъявлено" фактами, представлено. Предъявление закавычено: событие не со-стоит в связи с фактом и факт не отстаивает событие, будучи всегда уже последствием, "пост-явлением", явью иного измерения. Другими словами, так как факты являются по окончании события, которое в эти факты "выпадает", то каждый факт - это по-явление, которое пред-является. Факт служит лицом и следом события, но сущностно отличаясь от последнего, он не следует за и не наследует событию.

Исторический факт - это исход события, его выбег в иное измерение; это упущение события, упущенная (в смысле "реализованная") возможность исхода, его от-пущение/вы-падание в фактическое "пусть". Возможность вы-пасть для события фактом есть возможность не про-пасть; т.о. пасть в фактического "пусть", поглощающая временность события, укореняет напасть вне-временности факта. Факт как "пусть" пуст как констатация упущения события и - в виду своей смысловой пустоты - может являться вместилищем толкования как до-пустимого. Отмечаемая Хайдеггером принадлежность к событию присутствия размыкания и толкования [6, с. 376] вскрывает претензии толкования на сутьствование, т.е. на связь с сутью отсутствующего. В то же время размыкание прекращает дление события, его мыканье, с-пускаясь разом в факт, резюмирующий окончательную отомкнутость ("от-мыкнутость") бывшего события. Прошедшее как "прежде предшествовавшее и теперь оставшееся" [там же, с. 378] о-стает(ся), т.е. ставит/о(по)-ставляет себя, в фактах-остатках, в-стает в них (т.е. прекращает свое дление, оставляя след). Событие, которое уже не налично, прекращает рас-ставленность своего дления/шествования и, размыкаясь, не проходит как присутствие, а сбывается [там же, с. 380], оставляя/упуская "себя" в фактической брошенности. В этом смысле можно говорить о "(про)шествовании" события в виду факта: событие выступает в своей недолговечности, переставая быть сущим в предстоящем факте. Тем самым событие предает свое "себя" в факте, становясь преданием; факт же остается не репрезентирующим предателем события, взыскующим придание смысла.

Идеографическая история ведет следствие (или идет по следу) - допрашивает "свидетелей событий" в уверенности, что факты свидетельствуют и запирающихся надлежит разговорить. Однако при наличии пропасти между измерениями/просторами фактов и событий, факты не могут исполнять роль свидетелей - им не удалось "свидеться" с событиями "в свое время" и они не в силах события до-быть. У фактов нет своего времени, и потому они в состоянии лишь засвидетельствовать в своих показаниях (показах) факт свершенности события ("оно было"), не в силах оговорить сути события ("что было"). Факт может высказаться "по поводу" или о исходе события, но не может (вы)говорить что-либо о нем; оговор и приговор остаются (у)делом историка. Именно он, со-поставив факты, выносит заключение о "составе" состоявшегося, т.е. вводит некий код удержания массы фактов в корпусе (пред)положенной структуры. Состав прихода/п(е)ре-ступления (событием своего бытия или историком - грани измерений) оглашается повествованием (цепь - состав, Zug), которое уже само по себе - препятствие выявлению события [5, с. 101]. Повествование полагается на оставшееся/оставленное (от) события в надежде, что оно к событию приведет. Такая надежда ищет себе основания в самом составе, концептуальности составленного, позволяющей разбор с извлечением полезной информации.

Что касается фактов (этих) событий, то они уже и все "на этот момент и далее, и теперь вообще" подлежат равенству покойников. Любая ре-анимация события, выпавшего в факты, исторична, не инвариантна и превращается в порождение; в каком-то смысле история - вид некрофилии, классификации трупов с желанием облюбовать следы-останки. Попытки воссоздания по оста(т/н)кам характерных черт протекавшего некогда процесса приводят к интерпретации факта-идеограммы, т.е. к погребению самого факта под "выведенной из него" действительностью.

В качестве же задач можно выдвигать необходимость нахождение элементов коммуникации событийного и фактического измерений, не осуществляющих смысловую связь или понятийное с(за)мыкание событий и фактов, но позволяющих анализировать порядок их размежеваний.

Литература

   1. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. В 3 тт. -М.: Мысль. -1974.
   2. Платон Кратил // Соб. соч. в 4 тт. -М.: Мысль. -1990. -т. 1. С. 613-681.
   3. Кант И. Критика способности суждения // Соч. в 6 тт. -М.: Мысль. -1966. -т. 5. -564 с. С. 1
   4. 61-527. Гегель Г. Феноменология духа. Соч. т.
   5. IV. -М., -1959. Хайдеггер М. Время и бытие // Разговор на проселочной дороге. -М.: Высшая школа. -1991. -192 с. С. 80-101.
   6. Хайдеггер М. Бытие и время. -М.: Ad Marginem. -1997. -451 с.
   7. Heidegger M. Unterwegs zur Sprache. Tubingen. -1965.

Селезнёв С.П.
Получается так, что по Хайдегеру событие обладает свойством протяжённости и следовательно может включать в себя несколько фактов, которые его не терминируют, а продолжают, объединив их определённой целостностью, бытиём или сутью.

План эвакуации города Москва существует?

НИА Хакасия отмечает, что статьи о правилах и маршрутах эвакуации появились и в местных печатных изданиях. Специалисты МЧС по Хакасии считают, что эти знания полезны гражданам при любой ЧС, которая потребует временного переселения в безопасную зону.

После аварии на Саяно-Шушенской ГЭС многие жители Хакасии упрекали властей:
- население не знает, как вести себя в случае ЧС,
- куда направляться и каким образом спасаться,
- а в отношении Саяно-Шушенской ГЭС много так называемой закрытой информации.

Руководитель пресс-службы МЧС Хакасии Ирина Бутенко заявила, что план действий уже разослан по всем учреждениям. Сделано это по рекомендации руководства республики. Люди напуганы недавней трагедией, но паниковать не должны: спасатели предусмотрели все, чтобы в случае нового ЧП сберечь человеческие жизни.

При этом, по данным Life News, теория выглядит еще более пугающей. Специалисты рассчитали, что в случае катастрофического прорыва СШГЭС город Саяногорск будет затоплен уже через 20 минут, затем мощная волна переместится в Енисей и дойдет до центра Хакасии - Абакана. Через 6,5 часа после предполагаемого прорыва город также уйдет под воду. Лишь спустя неделю вода начнет возвращаться в нормальное русло рек.

Экстренную эвакуацию абаканцев спасателям поручено произвести в течение пяти часов в два этапа: вначале людей выведут на незатапливаемую территорию, а затем расселят в загородной зоне.

Начальник пресс-службы "РусГидро" Елена Вишнякова подтвердила, что такие планы эвакуации существуют. Однако заверила, что никаких предпосылок к новой аварии на СШ ГЭС нет.

Авария на Саяно-Шушенской ГЭС произошла 17 августа. В результате аварии были уничтожены три гидроагрегата и повреждены остальные семь. В результате аварии погибли 75 человек.

Ответственность за аварию в той или иной степени была возложена на 24 человек. Как решила правительственная комиссия, шестеро бывших руководителей энергетической отрасли, в том числе - экс-глава РАО "ЕЭС России" Анатолий Чубайс, причастны к созданию условий, из-за которых произошла авария. Остальные 18 человек, среди них руководители "РусГидро", - несут ответственность за предотвращение инцидентов и аварий на СШ ГЭС.

ПС - ЦУС - РДУ - ГЦУС - СОТУ

Все журналы ведутся на бумаге, на ПС, ЦУС ПМЭС и голос - необходимо вести электронные журналы
Телефонные переговоры записываются, но это мало что даёт
ОИК 2003 отображает на табло только параметры телемеханики, а не факты и события в ЕНЭС
Системы телемеханики должны быть более интеллектуальными и сообщать в систему уже события и факты, а не параметры датчиков или их показания
Должен быть центр сбора событий в ЕНЭС - единый. Все АО, все факты должны собираться в этот Центр
Далее события в Центре должны анализироваться по схеме - до ТН и после ТН. Диагностика

Онтологии в корпоративных системах Часть 2

Раздел: Информационные системы
Автор(ы): А.Я. Гладун, Ю.В. Рогушина, журнал "Корпоративные системы" (№1, 2006)	размещено: 23.03.2007 обращений: 13085 отзывов: 4

		Сегодня при разработке корпоративных систем управления знаниями самое узкое место — не программный аспект, а задача извлечения, формулирования, структурирования и представления информации, т. е. данных и знаний. В статье акцент делается на роли онтологий как модели описания знания в подобных системах. Именно онтология формирует самое общее представление об объекте исследования, фиксирует категориальный аппарат концепции (теории).

НАЧАЛО — Онтологии в корпоративных системах. Часть I Онтологические системы могут применяться для решения задач в сфере бизнеса, создания интеллектуальных систем, представления знаний в Интернет. Круг технологий, связанных с этим вопросом, весьма широк и включает в себя мультиагентные системы, автоматическое извлечение знаний из текстов на естественном языке, поиск информации, интеллектуальное аннотирование, автоматическое составление авторефератов и прочее. Во второй части статьи вкратце рассмотрены теоретические понятия, инструментальные средства, практические примеры применения. ФОРМАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ОНТОЛОГИИ Онтология состоит из терминов (понятий), их определений и атрибутов, а также связанных с ними аксиом и правил вывода. Формальная модель онтологии O=<Т, R, F> — это упорядоченная тройка конечных множеств, где: Т — термины прикладной области (ПрО), которую описывает онтология O; R — отношения между терминами заданной ПрО; F — функции интерпретации, заданные на терминах и/или отношениях онтологии O. Модели онтологий классифицируются таким образом: простые (имеют лишь концепты); на основе фреймов (имеют лишь концепты и свойства); на основе логик (например Ontolingua, DAML+OIL). Отношения представляют тип взаимодействия между концептами ПрО1. Пример бинарного отношения — «является частью». Следует заметить, что отношения, которые целесообразно использовать при создании онтологии, значительно менее разнообразны, чем термины, и, как правило, не специфичны для конкретной ПрО («часть-целое», «является подклассом», «оказывает воздействие», «похоже на» и т. п.). Аксиомы используются для моделирования утверждений, которые всегда являются истинными. Между концептами могут быть установлены определенные виды связей. Словарь терминов в определенной прикладной области, тезаурус со своими понятиями (концептами) и связи, которые определяют термины естественного языка, могут рассматриваться как онтологии. Для установления связи между вербально определенными концептами и поиском концептов релевантных запросов используются методы получения информации. Известными примерами онтологии такого типа являются индексы поисковых машин информации в Интернет. Для описания более сложных систем вводят такие понятия, как модель расширяемой онтологии. ЯЗЫКИ ОПИСАНИЯ ОНТОЛОГИЙ Для того чтобы реализовывать различные онтологии, необходимо разработать языки их представления, имеющие достаточную выразительную мощность и позволяющие пользователю избежать «низкоуровневых» проблем. Ключевым моментом в проектировании онтологии является выбор соответствующего языка спецификации онтологий (Ontology specification language). Цель таких языков — дать возможность указывать дополнительную машинно-интерпретируемую семантику ресурсов, сделать машинное представление данных более похожим на положение вещей в реальном мире, существенно повысить выразительные возможности концептуального моделирования слабо структурированных Web-данных. Распространение онтологического подхода к представлению знаний оказало содействие при создании разнообразных языков представления онтологии и инструментальных средств, предназначенных для их редактирования и анализа. Существуют традиционные языки спецификации онтологий: Ontolingua, CycL, языки, основанные на дескриптивных логиках (такие как LOOM), языки, основанные на фреймах (OKBC, OCML, Flogic). Более поздние языки основаны на Web-стандартах (XOL, SHOE, UPML). Специально для обмена онтологиями через Web были созданы RDF(S), DAML, OIL, OWL, которые будут рассмотрены далее. В целом, различие между традиционными и Web-языками спецификации онтологии заключается в выразительных возможностях описания предметной области и некоторых возможностях механизма логического вывода для этих языков. Типичные примитивы языков дополнительно включают: конструкции для агрегирования, множественных иерархий классов, правил вывода, аксиом; различные формы модуляризации для записи онтологий и взаимоотношений между ними; возможность мета-описания онтологии, что полезно при установлении отношений между различными видами онтологий. Сегодня некоторые из таких языков приобрели большую популярность и широко применяются (в частности для описания информационных ресурсов и сервисов Интернет). Язык RDF. В рамках проекта семантической интерпретации информационных ресурсов Интернет (Semantic Web) был предложен стандарт описания метаданных о документе Resource Description Framework, использующий XML-синтаксис. RDF использует базовую модель данных «объект — атрибут — значение» и способен сыграть роль универсального языка описания семантики ресурсов и взаимосвязей между ними. Ресурсы описываются в виде ориентированного размеченного графа — каждый ресурс может иметь свойства, которые в свою очередь также могут быть ресурсами или их коллекциями. Все словари RDF используют базовую структуру, описывающую классы ресурсов и типы связей между ними. Это позволяет использовать разнородные децентрализованные словари, созданные для машинной обработки по разным принципам и методам. Важной особенностью стандарта является расширяемость: можно задать структуру описания источника, используя и расширяя такие встроенные понятия RDF-схем, как классы, свойства, типы, коллекции. Модель схемы RDF включает наследование классов и свойств. RDF уже получил поддержку многих ведущих производителей ПО. Разработан ряд программных продуктов, позволяющих создавать RDF-описания для разного рода систем. Предполагаются возможности интеграции существующих хранилищ информации в общую базу семантического описания и интеграции концепции RDF-базы с форматом MPEG. RDF Schema — стандарт, предложенный по инициативе W3C для представления онтологических знаний. Он специфицирует множество всевозможных допустимых схем данных. Модели предметных областей описываются посредством ресурсов, свойств и их значений. RDFS предоставляет хорошие базовые возможности для описания словарей типов предметных областей. Одно из ограничений — невозможность с помощью RDFS выразить аксиоматические знания, т. е. задать аксиомы и правила вывода, построенные на них. DAML+OIL — семантический язык разметки Web-ресурсов, расширяющий стандарты RDF и RDF Schema за счет более полных примитивов моделирования. Последняя версия DAML+OIL обеспечивает богатый набор конструкций для создания онтологии и разметки информации таким образом, чтобы их могла читать и понимать машина. Первыми предложениями по описанию онтологии на базе RDFS были DARPA DAML-ONT (DARPA Agent Markup Language) и European Commission OIL (Ontology Inference Layer). Эти стандарты спецификации и обмена онтологиями были разработаны для поддержки процесса обмена знаниями и интеграции знаний. На базе этих предложений и возникло совместное решение DAML+OIL. Онтология DAML+OIL состоит из: заголовков (headers); элементов классов (class elements); элементов свойств (property elements); экземпляров (instances). OWL (Web Ontology Language) — язык представления онтологий, расширяющий возможности XML, RDF, RDF Schema и DAML+OIL. Этот проект предусматривает создание мощного механизма семантического анализа. Планируется, что в нем будут устранены ограничения конструкций DAML+OIL. Онтологии OWL — это последовательности аксиом и фактов, а также ссылок на другие онтологии. Они содержат компоненту для записи авторства и другой подробной информации, являются документами Web, на них можно ссылаться через URI. В упоминавшемся уже проекте Semantic Web «машинная обработка смысла» контента будет сделана максимально четкой при помощи пометки документов указателем «с полным смыслом» на основе использования онтологических терминов. Таким образом, онтологии рассматриваются как ключевая технология для использования в Semantic Web (рис. 1). Онтологии играют важную роль в организации обработки знаний на основе Web, а также для их совместного использования. Онтологии, определяемые как совместно используемые формальные концепции конкретных предметных областей, дают общее представление о темах, информацией о которых могут обмениваться и люди, и приложения. Онтологии отличаются от XML-схем тем, что это представления знаний, а не форматы сообщений (большинство Web-стандартов состоят из комбинации форматов сообщений и спецификаций протоколов). ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ОБРАБОТКИ ОНТОЛОГИЙ Одним из достоинств онтологии является наличие для них инструментального ПО, обеспечивающего общую доменно-независимую поддержку онтологического анализа. Существует целый ряд инструментов для онтологического анализа, поддерживающих редактирование, визуализацию, документирование, импорт и экспорт онтологий разных форматов, их представление, объединение, сравнение. Редакторы Ontolingua. Кроме собственно редактора онтологии, эта система содержит сетевой компонент Webster, предназначенный для определения концептов, сервер, обеспечивающий доступ к онтологиям Ontolingua по протоколу OKBC (Open Knowledge Base Connectivity), и Chimaera — инструментарий для анализа и объединения онтологий. Protégé — свободно распространяемая Java-программа, предназначенная для построения (создания, редактирования и просмотра) онтологий той или иной прикладной области. Она включает редактор онтологии, позволяющий проектировать онтологии, разворачивая иерархическую структуру абстрактных и конкретных классов и слотов. На основе сформированной онтологии Protégé позволяет генерировать формы получения знаний для введения экземпляров классов и подклассов. Инструмент поддерживает использование языка OWL и позволяет генерировать html-документы, отображающие структуру онтологий. Поскольку он использует фреймовую модель представления знаний ОКВС, это позволяет адаптировать его и для редактирования моделей ПрО, представленных не в OWL, а в других форматах (UML, XML, SHOE, DAML+OIL, RDF и RDFS и т. п.). DOE — простой редактор, который позволяет пользователю создавать онтологии. Процесс спецификации онтологии состоит из трех этапов. На первом этапе пользователь строит таксономию понятий и отношений, явным образом очерчивая позицию каждого элемента (понятие) в иерархии. Затем пользователь указывает, в чем специфика понятия относительно его «родителя», и в чем это понятие подобно или отлично от его «братьев». Пользователь может также прибавить синонимы и энциклопедическое определение на нескольких языках для всех понятий. На втором этапе две таксономии рассматриваются с разных точек зрения. Пользователь может расширить их новыми объектами или добавить ограничения на области отношений. На третьем этапе онтология может быть переведена на язык представления знаний. OntoEdit — инструментальное средство, обеспечивающее просмотр, проверку и модификацию онтологии. Оно поддерживает языки представления онтологии OIL и RDFS, а также внутренний язык представления знаний OXML, основанный на XML. Как и Protégé, это автономное Java-приложение, но его коды закрыты. Свободно распространяемая версия OntoEdit Free ограничена 50 концептами, 50 отношениями и 50 экземплярами. OilEd -автономный графический редактор онтологии, разработанный в рамках проекта Оп-То-Knowledge. Он свободно распространяется по общедоступной лицензии GPL. Инструмент использует для представления онтологий язык OIL. В OilEd отсутствует поддержка экземпляров классов. WebOnto разработан для просмотра, создания и редактирования онтологий. Для моделирования онтологий он использует язык OCML (Operational Conceptual Modeling Language). Пользователь может создавать различные структуры, в том числе классы со множественным наследованием. Инструмент имеет ряд полезных особенностей: просмотр отношений, классов и правил, возможна совместная работа над онтологией нескольких пользователей. ODE (Ontological Design Environment) взаимодействует с пользователями на концептуальном уровне, обеспечивает их набором таблиц для заполнения (концептов, атрибутов, отношений) и автоматически генерирует код на языках LOOM, Ontolingua и FLogic. Инструмент получил свое развитие в WebODE, который интегрирует все сервисы ODE в единую архитектуру, сохраняя свои онтологии в реляционной БД. Сложные инструментальные средства Эти средства нужны для того, чтобы не только вводить и редактировать онтологическую информацию, но и анализировать ее, выполняя типичные операции над онтологиями, например: выравнивание (alignment) — установка различного вида соответствий между двумя онтологиями для того, чтобы они могли использовать информацию друг друга; отображение (mapping) — нахождение семантических связей между подобными элементами разных онтологий; объединение (merging) — операция, которая по двум онтологиям генерирует третью, объединяющую информацию из первых двух. PROMPT служит для объединения и группировки онтологий. Это дополнение к системе Protégé, реализованное в виде плагина. По двум онтологиям, которые надо объединить, PROMPT строит список операций (например, объединение терминов или их копирование в новую онтологию) и передает его пользователю, который может выполнить одну из предлагаемых операций. Затем список операций модифицируется, и создается список конфликтов и их возможных решений. Это повторяется до тех пор, пока не будет готова новая онтология. Chimaera — интерактивный инструмент для объединения онтологии, базирующийся на редакторе онтологий Ontolingua. В OntoMerge исходные онтологии транслируются в общее представление на специальном языке. OntoMorph определяет набор операторов преобразования, которые можно применить к онтологии. OBSERVER объединяет онтологии с информацией об отображении между ними и находит синонимы в исходных онтологиях. ONION базируется на алгебре онтологии и предоставляет инструменты для определения правил артикуляции (соединения) между онтологиями. МЕТОДОЛОГИЯ СОЗДАНИЯ ОНТОЛОГИЙ Практическая разработка онтологии включает: определение классов в онтологии; расположение классов в таксономическую иерархию (подкласс — надкласс); определение слотов и описание допускаемых значений этих слотов; заполнение значений слотов экземпляров. После этого можно создать базу знаний, определив отдельные экземпляры этих классов, введя в определенный слот значение и дополнительные ограничения для слота. Выделим некоторые фундаментальные правила разработки онтологии. Они выглядят довольно категоричными, но во многих случаях помогут принять верные проектные решения. Не существует единственно правильного способа моделирования предметной области — всегда существуют жизнеспособные альтернативы. Лучшее решение почти всегда зависит от предполагаемого приложения и ожидаемых расширений. Разработка онтологии — это обязательно итеративный процесс. Понятия в онтологии должны быть близки к объектам (физическим или логическим) и отношениям в интересующей предметной области. Скорее всего, это существительные (объекты) или глаголы (отношения) в предложениях, которые описывают предметную область. Знание того, для чего предполагается использовать онтологию, и того, насколько детальной или общей она будет, может повлиять на многие решения, касающиеся моделирования. Нужно определить, какая из альтернатив поможет лучше решить поставленную задачу и будет более наглядной, более расширяемой и более простой в обслуживании. Следует помнить, что онтология — это модель реального мира, и понятия в онтологии должны отражать эту реальность. После того как определена начальная версия онтологии, мы можем оценить и отладить ее, используя ее в каких-то приложениях и/или обсудив ее с экспертами предметной области. В результате начальную онтологию скорее всего нужно будет пересмотреть. И этот процесс итеративного проектирования будет продолжаться в течение всего жизненного цикла онтологии. Повторное использование существующих онтологии может быть необходимым, если системе нужно взаимодействовать с другими приложениями, которые уже вошли в отдельные онтологии или контролируемые словари. Многие полезные онтологии уже доступны в электронном виде и могут быть импортированы. Существуют библиотеки повторно используемых онтологий, например Ontolingua или DAML. Существует также ряд общедоступных коммерческих онтологий, например UNSPSC, RosettaNet, DMOZ. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОНТОЛОГИИ И ПОРТАЛЫ ЗНАНИЙ Несмотря на то что разработано уже много онтологии, отражающих знания о самых разнообразных объектах, при описании конкретных субъектов экономической деятельности надо учитывать их специфику и вносить ее в соответствующие онтологические модели. Онтологическое представление знаний о субъектах экономической деятельности, которые входят в состав какой-либо системы, можно использовать для объединения их информационных ресурсов в единое информационное пространство (рис. 2). Онтология предприятия содержит классы понятий с заданными на них семантическими отношениями. Она состоит из набора технологических онтологий и организационной онтологии, отражающей организационно-функциональную структуру предприятия: состав штатного расписания (работники, администрация, обслуживающий персонал), партнеры, ресурсы и т. п. и отношения между ними. Онтологии технологий содержат понятия, описывающие производственные процессы. Общие знания ПрО, к которой относятся субъекты экономической деятельности, отображает онтология отрасли. Разработанные онтологии позволят сотрудникам одной отрасли или корпорации использовать общую терминологию и избежать взаимных недоразумений, которые могут усложнить сотрудничество и привести к серьезным убыткам (например, организационная онтология четко отражает взаимную иерархию и связи между подразделениями предприятия, а также сферы их компетенции, а ссылки на определенные нормативные документы обеспечивают одинаковую базу для переговоров). Они обеспечат работу со структурированными источниками данных, для которых может быть построена схема данных, то есть описаны типы данных и связи между ними, и существует формальный способ получения отдельных элементов данных. Примерами структурированных источников данных можно считать различные базы данных (например реляционные и объектные), а также слабо структурированные ресурсы, описанные в форматах XML, RDF, OWL, DAML+OIL. В качестве примера практического использования онтологических моделей технологий приведем систему ONTOLOGIC, предназначенную для создания и поддержки распределенных систем нормативно-справочной информации (НСИ), ведения словарей, справочников и классификаторов и поддержки системы кодирования объектов учета (см. рис. 3). Основу системы составляет технологическая среда для постоянного, в режиме реального времени, взаимодействия пользователей: потребителей информации (сотрудников служб и функциональных подразделений) и экспертов, отвечающих за ведение нормативно-справочной информации. Для обеспечения однозначной идентификации и классификации объектов в системах НСИ разработана методика, использующая онтологическую модель формального описания классифицируемых данных, обеспечивающая выделение ключевых свойств объектов классификации и построение на их основе классификационного кода. Выделяются классы (группы однородной продукции) по принципу однородности набора технических и потребительских характеристик, и для каждого материала формируется классификационный код, включающий код класса и коды всех свойств и их значений для данного материала. Онтология обеспечивает непротиворечивое накопление любого количества информации в стандартной структуре классификации. Такой подход гарантирует однозначную идентификацию ресурсов независимо от различных трактовок их наименований разными производителями. Данная технология предусматривает создание типового решения для управления основными данными и НСИ для промышленных предприятий, холдингов и государственных структур. В качестве технологической платформы используется SAP MDM (Master Data Management), предназначенный для интеграции различных (в том числе разноплатформенных) приложений в масштабе компании, холдинга, отрасли, госструктуры и т. п., а также для организации и управления отраслевой или корпоративной нормативно-справочной информацией (мастер-данными). ПРИМЕРЫ ПРИМЕНЕНИЯ ОНТОЛОГИЙ TOVE (Toronto Virtual Enterprise). Цель проекта — создание модели данных, которая должна: обеспечить общую терминологию для предметной области, приложения которой могут совместно использоваться и пониматься каждым участником общения; дать точное и по возможности непротиворечивое определение значения каждого термина на основе логики первого порядка; обеспечить задание семантики с помощью множества аксиом, которые автоматически позволяют получать ответ на множество вопросов о предметной области. TOVE должно обеспечить построение интегрированной модели некоторой предметной области, состоящей из следующих онтологии: операций, состояний и времени, организации, ресурсов, продуктов, сервиса, производства, цены, количества. Ontolingua — система, разработанная в Стэнфордском университете, которая обеспечивает распределенную совместную среду для просмотра, создания, редактирования, модификации и использования онтологии. Сервер системы поддерживает до 150 активных пользователей, некоторые из которых дополняют систему описанием своих проектов. Среди множества других проектов Ontolingua использует проект Enterprise project. Enterprise Project. Целью проекта является улучшение (где необходимо, замена) существующих методов моделирования при помощи набора средств, позволяющих интегрировать различные методы и средства моделирования предприятия. Предполагается создание таких инструментальных средств, которые обеспечат: фиксирование и описание конкретной предметной области; определение задач и требований (согласующихся с онтологией); определение и оценку вариантов решений и альтернативных проектов, реализацию выбранной стратегии. При независимой разработке инструментальных средств возможно использование разной терминологии, что может привести к конфликтам и неоднозначности при их интегрировании. Для решения этой проблемы была построена онтология, в которой задан набор часто используемых и общепринятых терминов, таких как деятельность, процесс, организация, стратегия, маркетинг. KACTUS. Цель проекта — построение методологии многократного применения знаний о технических системах во время их жизненного цикла. Это необходимо, чтобы использовать одни и те же базы знаний для проектирования, оценки, функционирования, сопровождения, перепроектирования и обучения. KACTUS поддерживает интегрированный подход, включающий производственные и инженерные методы и методы инженерии знаний, на основе создания онтологической и вычислительной основы для многократного использования полученных знаний параллельно с различными приложениями технической области. Это достигается при помощи построения онтологии предметной области и ее многократного использования в различных прикладных областях. Кроме того, делается попытка объединить эти онтологии с существующими стандартами (например STEP), применяя онтологии там, где возможно фиксирование данных о конкретной области. Основным формализмом в KACTUS является CML (Conceptual Modeling Language). Инструментарий KACTUS представляет собой интерактивную среду, в которой можно экспериментировать с теоретическими результатами (организовывать библиотеки онтологии, преобразовывать данные между онтологиями, делать преобразования для различных формализмов), а также осуществлять практические действия (просмотр, редактирование и уточнение онтологии в разных формализмах). OntoSeek — информационно-поисковая система, которая разработана для семантически ориентированного поиска информации, комбинируя управляемый онтологией механизм установления соответствия смысла и мощные системы моделирования. SHOE (Simple HTML Ontology Extensions) позволяет авторам аннотировать свои Web-страницы, внося в них семантическое содержание. Основным компонентом SHOE является онтология, которая содержит информацию о некоторой области. Используя эту информацию, средства поиска и построения запросов обеспечивают более релевантный ответ на запрос по сравнению с существующими поисковыми машинами, так как предоставляется возможность включать в Web-страницы знания, которые интеллектуальные агенты могут действительно прочитать. Для этого SHOE дополняет HTML набором специальных тэгов для представления знаний. SHOE позволяет находить знания с помощью таксономии и правил вывода, существующих в онтологии. Plinus. Целью проекта является полуавтоматическое извлечение знаний из текстов на естественном языке, в частности, литературы о механических свойствах керамических материалов. Так как тексты охватывают широкий диапазон понятий, требуется множество интегрированных онтологии для охвата таких понятий, как керамические материалы и их свойства, способы их обработки, различные дефекты материалов, например, такие как трещины и поры. Онтология определяет язык, при помощи которого выражается семантическая часть словаря. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Деятельность отдельных людей и организаций сейчас все в большей степени зависит от имеющейся у них информации и способности ее эффективно использовать (извлекать знания). При этом одни группы людей, занимающихся обработкой информации, используют специальные термины, которые другими организациями используются в ином контексте. В то же время в разных организациях часто применяются разные обозначения для одних и тех же понятий. Все это значительно усложняет взаимопонимание. Поэтому необходимо разрабатывать формализованные модели представления знаний, которые обеспечивали бы обработку информации на семантическом уровне в системах управления знаниями (СУЗ). В настоящее время существует значительный интерес к СУЗ со стороны промышленных компаний, которые осознают высокий прикладной потенциал систем, базирующихся на знаниях и используемых для решения целого ряда практических задач предприятия (организации). Вопросы управления знанием приобретают решающее значение для развивающейся экономики, где знание капитализируется и, поэтому, приобретает совершенно иной статус. Онтологии играют решающую роль в модели описания знания, без которой, как утверждают специалисты, вход в любую предметную область запрещен. Проектирование онтологии — это творческий процесс, и поэтому потенциальные приложения онтологии, а также понимание разработчиком предметной области и его точка зрения на нее будут, несомненно, влиять на принятие решений. Об авторах: Гладун Анатолий Ясонович — канд. техн. наук, с.н.с. Международного НУЦ информационных технологий и систем НАНУ, Рогушина Юлия Витальевна — канд. физ-мат. наук, с.н.с. Института программных систем НАНУ. 1 Несколько упрощенно, концепты — это базовые понятия некоторой предметной области. Все определения терминов были приведены в первой части статьи.